— Да чего ты хочешь, бог ты мой, Мартин, разве твой послужной список возможно пополнить? — закричал Кристу, видя, что гость уже в дверях. — Сколько на твоей совести? Тридцать два? Тридцать четыре? Если еще не считать четверых солдат в Лондондерри.

— Все, что я сделал, я сделал ради особой цели. Я считал, что это необходимо.

— Очень порядочно с твоей стороны. А детишки в школьном автобусе, которых ты отправил на тот свет? Это тоже ради особой цели?

Внезапно Кристу почувствовал, что его лицо прижато к поверхности стола, горло стальной хваткой сжимает рука, перед глазами находится дуло браунинга, а чуть дальше смутно виднеется бледное лицо демона. Резко щелкнул боек.

Старик чуть было не потерял сознание. Он почувствовал, что не может сдержать острого позыва, родившегося в кишечнике. В холодном воздухе разлилась вонь, и Фэллон с отвращением отпустил его.

— Никогда больше, слышишь, Кристу, — проговорил он сквозь зубы, — никогда больше ни слова об этом.

Пистолет исчез в правом кармане френчкота.

Он повернулся и пошел прочь, его шаги гулко раздавались в стенах ангара. Хлопнула дверь.

Кристу с трудом разогнулся, глаза его были полны слез от пережитого страха и стыда. Кто-то рассмеялся в темноте, затем раздался суровый и жесткий голос: манера говорить выдавала йоркширское происхождение.

— Вот именно это, Кристу, я и называю «быть по уши в дерьме».

Джек Миган прошел к свету, за ним по пятам шел его брат Билли. Оба были одеты в точности так же, как на фотографии. Поразительно. Миган взял в руки газетную вырезку.

— Кто просил тебя показывать это? Помню, я затеял процесс против того дерьма, что состряпал статейку. И выиграл.

— Да, правда, — отозвался издевательским тоном Билли Миган. — Судье следовало бы потребовать с него возмещения убытков, но с мертвеца разве чего добьешься?

Он говорил фальцетом, в его голосе не звучало ни единой приятной нотки, ни малейшего намека на мужественность.