— А я сомневаюсь в этом.

Миган не слушал.

— Я тут читал одного немецкого философа. Вам его имя вряд ли знакомо. Он считает, что для того чтобы начать истинную жизнь, необходимо бросить вызов смерти. Вы согласны с этим высказыванием?

— Хайдеггер, — сказал Фэллон. — Да, это забавно, что он вам понравился. Это было настольной книгой, так сказать, Библией, Гиммлера.

Он снова сделал шаг в сторону, но Миган тут же оказался рядом.

— Хайдеггер? Вы что, читали Хайдеггера? — воскликнул он, и в его голосе звучало подлинное изумление. — Я удваиваю вознаграждение и беру вас на постоянную работу. Лучше я не могу поступить, не так ли?

— Спокойной ночи, господин Миган, — произнес Фэллон и исчез в темноте.

— Что за человек! — восхитился Миган. — Вот ведь чертова бестия! Он неподражаем, Билли, он превосходен, будь он сам Сатана! Ладно, поехали в «Савой». И попробуй только поцарапать машину, тебе не поздоровится!

Фэллон снимал комнатку в пансионе на Хангер Стрит, в Стефни, почти на углу Коммершл-роуд. Не больше трех километров отделяло его от цели, так что он легко смог возвратиться пешком несмотря на дождь. У него в голове не было ни малейшего намека на выход из положения. Кристу отнял у него последнюю надежду. Он — конченный человек, и все тут. Конечно, можно попытаться сбежать, но куда?

Прежде чем войти к себе, он вынул бумажник и пересчитал его содержимое. Четыре фунта и немного мелочи, а за квартиру он уже задолжал за две недели. Он зашел в бистро, купил сигарет и перешел Хангер Стрит, направляясь домой.

Продавец газет, который всегда стоял на углу, покинул свое привычное место и спрятался от дождя под аркой подъезда. Это был старый ирландец из Лондона, одетый в лохмотья, слепой на один глаз и плохо видящий другим. Фэллон сунул ему в руку монетку и взял газету.

— Спокойной ночи, Майкл, — сказал он.

Старик повернулся к нему зрячим глазом, нащупывая сдачу в сумке, висящей на шее.